?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Дипломатия фараонов,
или долгий диалог с Азией

Восточная пустыня и бесконечные пески Синая образовали для древнего Египта своеобразный защитный барьер, который способствовал сохранению и некоторой изоляции египетской культуры. Однако не следует представлять себе этот барьер непреодолимой границей: кочующие по пустынным дорогам племена бедуинов видели в долине Нила источник возможного обогащения и пропитания для своих семей. Одновременно эти же кочевники, не раз нападавшие на египтян, были своеобразными посредниками на торговых путях, сформировавшихся на самых ранних этапах египетской истории. По этим путям везли в Египет лазурит из Афганистана и предметы прикладного искусства из Месопотамии, обнаруженные уже в додинастических погребениях.

К концу додинастической эпохи некоторое влияние культур Месопотамии можно проследить в сходных стилистических особенностях некоторых произведений искусства, в распространении цилиндрических печатей и некоторых архитектурных приемах. Вместе с основанием единого всеегипетского государства, новые властители сделали первые шаги по установлению контроля над своими восточными границами; к этому их вынуждали и обнаруженные на Синайском полуострове медные, бирюзовые, малахитовые и аметистовые месторождения. Уже от времени I династии сохранились веские доказательства военных столкновений египтян со своими азиатскими соседями, продолжившиеся при фараонах Древнего царства, увековечивших свои победоносные походы на Синай рельефными сценами, вырубленными в скалах Вади Магара. В память об этих событиях основатель IV династии Снофру, официально присоединивший Синай к Египту, был позже обожествлен, а его культ процветал в пустынном храмовом комплексе Серабит эль-Хадим, расположенном неподалеку от рудников и посвященном «владычице бирюзы» Хатхор, «владыке востока» Сопду и Тоту, «повелителю иноземных стран».
Морскими торговыми путями из Финикии и Сирии везли драгоценное в Египте дерево для погребений царей первых династий в Абидосе, выменивая его на золото и произведения ремесла: именно таким образом попал в порт финикийского города Библа каменный сосуд с именами царя Хасехемуи. Прибытие кораблей с заморскими дарами и редкостями было для египтян большим событием: эти маленькие и хрупкие с современной точки зрения суда изображены на восхитительных рельефах, украшавших припирамидные комплексы царей V династии Сахура и Унаса. Памятники, подобные сосуду II династии из Библа с именами властителей IV и VI династий Хафра и Пепи I обнаружены в развалинах древней Эблы, города, вероятно служившего перевалочным пунктом для торговцев лазуритом. Военная экспедиция, снаряженная при Пепи I в южную Палестину, не принесла Египту сколько-нибудь заметного влияния в регионе и скорее свидетельствует о попытках фараонов укрепить свои границы, нежели о желании покорить восточные земли.
Нестабильность и междоусобные войны, в которых погибло Древнее царство, судя по всему позволило азиатским кочевникам проникнуть в восточную Дельту. Ситуация изменилась лишь к концу правления X династии, когда в Египет вновь стали поставлять ливанский кедр, так необходимый для изготовления саркофагов и мебели. Объединение Египта под властью Ментухотепа II вновь послужило толчком для продолжения азиатской политики Египта, выразившейся в возобновлении работ на рудниках Синайского полуострова. Для того чтобы предотвращать вторжения в Дельту кочевников с востока Аменемхет I соорудил здесь особую систему фортификаций, называвшуюся «Стены Владыки»; это, тем не менее, судя по росписям гробниц вельмож в Бени Хасане, не мешало бедуинам проникать в Египет с мирными целями и даже основать небольшое поселение в районе современного Телль эд-Даба. Активно шла торговля и с Финикией – замечательные памятники египетского искусства, такие как окованный золотом обсидиановый сосуд с именами Аменемхета III, сфинкс и золотая пектораль Аменемхета IV, были найдены в районе Библа и Угарита. Египетские посланники и беженцы, подобные Синухету, свободно проникали в Палестину, в которой у фараона было множество вассальных князей, посылавших доносы о ситуации в регионе к подножию престола Обеих земель. В случае неповиновения у стен их крошечных по египетским меркам городков возникали египетские войска со штандартами могущественных Аменемхетов и Сенусертов, которые вряд ли сами видели заснеженные хребты сирийских гор.
С крушением Среднего царства ситуация изменилась кардинальным образом. Поддержанные азиатским населением восточной части дельты, в Египет вторглись кочевые племена из Аравии, позже названные греками гиксосами (от египетского хекау хасут – «правители чужеземных земель»). Египетская культура и государственность очень быстро ассимилировали чужеземцев, ставших неким подобием фараонов-египтян и основавших свою собственную столицу – город Аварис также недалеко от Телль эль-Даба; памятники гиксосских царей обнаружены как в Судане (Керма), так и в Палестине, что свидетельствует об их широких внешних контактах. Некоторые фиванские цари местной XVII династии, Секененра Таа II, например, погибли в противостоянии с захватчиками, и лишь сыну Таа II – Камесу и его брату, основателю XVIII династии Яхмесу I удалось восстановить престиж Египта на международной арене. Отголоски происходивших событий содержатся в тексте Стелы Камеса из Карнака:
«Царь могучий, находящийся в Фивах, Камес, любимый Амоном-Ра, владыкой тронов двух земель, которому дана жизнь подобно Ра, вечная навеки. Царь могучий, находящийся в Фивах, Камес, которому дана жизнь вечная в качестве благодетельного царя. Сам [Ра] сделал его царем и воистину наградил его силой. Его величество обратился с речью в своем дворце к совету сановников, которые находились в его свите: «Хотел бы я знать, что это за сила моя, (когда один) властитель в Аварисе, (а) другой в Куше, я же сижу вместе с азиатом и кушитом, и каждый человек располагает частью своей в Египте. (Что касается того, кто) делит землю со мной, не пройдут мимо него вплоть до Мемфиса достояния (? букв. «воды») Египта. Смотрите! Он владеет Гермополем. Не укореняется (? букв. «опускается») человек, будучи задавленным повинностями на азиатов. Я схвачусь с ним. Я вспорю его живот. Я хочу освободить Египет и уничтожить азиатов»… Я поплыл вниз (по Нилу) как борец, чтобы отбросить азиатов по приказу Амона, мудрого в советах. Мое могучее войско (шло) передо мной как жар огня…»
Однако, не следует думать, что трехсотлетнее правление гиксосов было для страны периодом упадка и «темными веками». Именно в это время был написан знаменитый математический папирус Ринд и записаны сказки папируса Весткар, в египетских войсках появились лошади и колесницы, было значительно усовершенствовано и вооружение армии. Именно гиксосы технологически подготовили тот размах военных походов фараонов Нового царства, благодаря которым египетская «империя» простерлась от верховьев Евфрата на севере до района четвертого порога Нила в Судане на юге.
Яхмес I вслед за взятым Аварисом уничтожил и знаменитую крепость Шарухен, бывшую основной опорой гиксосов в Северной Палестине. Несколько десятилетий спустя Палестина, Финикия и Сирия услышали звук стрел египетских лучников и были с кровью и болью подчинены могущественным царям далекого царства на берегах Нила. Уже Тутмосу I удалось не только подавить могущественное государство Митанни, расположенное на севере Сирии, но и установить стелу с рассказом о своих победах на берегу Евфрата, который египтяне называли «великий круговорот», ввиду того, что его воды текли в сторону обратную течению Нила. Египетская экспансия в Азии достигла своего апогея при Тутмосе III, о военных успехах и доблести которого слагались легенды; этот царь не только пересек Евфрат и подошел к границам Хеттского царства, но и за годы правления завоевал более 300 иноземных городов. Его преемники укрепили положение Египта в Азии как победоносными походами, так и дипломатическими браками. Контроль над подвластными Египту Сирийско-Палестинскими государствами осуществляли местные князья, «любовь» которых к своему владыке фараону стимулировалась египетским военным присутствием в регионе. Члены семей этих правителей иногда насильно забирались в Египет, где хотя и получали хорошее образование, но на самом деле являлись политическими заложниками. Мирные годы египетского преобладания в Сирии-Палестине стали основой для пышного экономического расцвета городов-государств и развития многосторонней торговли.
О политической обстановке в регионе в конце правления XVIII династии мы прекрасно осведомлены благодаря одному уникальному археологическому открытию: в 1887 египетская крестьянка, жившая недалеко от эль-Амарны, вскапывала почву в поисках себаха – богатой селитрой почвы, использовавшейся феллахами в качестве удобрения, и совершенно случайно обнаружила более 300 клинописных табличек. На аккадском языке, который выполнял функции международного на древнем Востоке середины II тысячелетия до н.э., на этих табличках была записана дипломатическая переписка фараонов Аменхотепа III и Аменхотепа IV с вассальными правителями Палестины, Кипра, и властителями могучих Митанни, Хатти, Вавилона и Ассирии, хранившаяся в Доме писем царя – древнеегипетском дипломатическом архиве. Всего табличек, обнаруженных к настоящему времени насчитывается более 400, они хранятся в собраниях различных музеев мира, в том числе в Москве, в ГМИИ им. А.С. Пушкина. К сожалению, реконструировать амарнское «ведомство иностранных дел» крайне сложно; однако представить себе, как оно выглядело, можно, опираясь на росписи из гробницы вельможи Чаи - «писца меморандумов благого бога, царского писца писем владыки Обеих земель», жившего во времена правления фараона Мернептаха, и приказавшего изобразить на стенах своего «дома вечности» ту фиванскую канцелярию, в которой он работал: «Все здание в целом названо: «Место писем фараона; да будет он жив, невредим, здрав. В доме Рамсеса, великой души Ра». Здание разделено на несколько помещений. Пристройка, прилегавшая к середине внешней стены, была часовней бога Тота, изображенного в виде павиана… По обе стороны этой часовни находятся ящики из темного и светлого дерева, предназначенные для хранения документов, и две лаконичные надписи гласят: «Место писем». Три параллельных помещения расположены перед часовней: в среднем из них находился начальник, который писал. В боковых помещениях сидело на стульях по пяти писцов, и каждый держал папирус на коленях и тоже писал. Перед двустворчатой дверью часовни помещены еще два изображения Тота, также в виде павианов. У входа в эту канцелярию нарисованы два человека, из которых один держит соломенный жгут и сосуд с водой. Надпись содержит обращение привратника к этому слуге: «Брызгай воду и охлади помещение. Начальник сидит и пишет».
Подавляющее большинство писем из эль-Амарнского архива поступило из Азии на имя фараона, и лишь некоторые предназначались к отправке из Египта царственным адресатам иных земель. Из них три письма предназначались для вавилонских царей, одно – царю Арцавы и шесть писем – князькам Сиро-Палестины. Одно письмо от Тушратты – царя Митанни – предназначалось для супруги Аменхотепа III Тейе. Некоторые таблички содержат не текст писем, а перечень даров, присланных из Азии фараону, либо упражнения по клинописи и вавилонские мифологические тексты, использовавшиеся писцами на уроках по иностранному языку.
Цари «великих» держав в своих письмах друг к другу именовали себя «братьями», однако это обращение вряд ли стоит воспринимать как признание взаимного равенства. Египетский фараон занимал совершенно особое положение и снисходил к другим монархам в их заискивающих просьбах. Царь Вавилонии Куригальзу I, выдав свою дочь замуж за Аменхотепа III, считал это большим дипломатическим успехом, в то время как сама принцесса заняла место всего лишь одной из многочисленных дам женского дома царя и так затерялась в нем, что послы ее брата Кадашман Эллиля, унаследовавшего отцовский престол, даже не узнали ее. Впрочем, новый вавилонский царь не держал на фараона обиды, и отдал ему в жены собственную дочь. Египетские же женщины, наоборот, практически никогда не выдавались замуж за иностранцев, даже если женихи были царственного происхождения. В письме Кадашман Эллиль упрекает Аменхотепа III, за его отказ отдать ему в жены свою дочь:
«Смотри, когда ты, мой брат, таким образом не позволяешь твоей дочери выйти замуж, ты пишешь мне, говоря: «Издревле дочь царя Египта не выдается никому». (Я отвечаю), почему ты говоришь так? Ты царь, ты можешь поступать сообразно с желанием твоего сердца. Если ты отдашь (дочь), кто что-либо скажет? Коль скоро ты написал мне этот (твой) ответ, я пишу моему брату следующее: имеются подросшие дочери и красивые женщины (в Египте). Если есть какая-либо красивая женщина согласно твоему сердцу, пришли ее. Кто скажет: «Она не дочь царя?». Но ты вообще никого не присылаешь…»
Несколько писем эль-Амарнского архива содержат фрагменты длительных переговоров по поводу женитьбы Аменхотепа III на дочери митаннийского царя Тушратты – Тадухеппе. Династические связи царских домов Египта и Митанни, несмотря на уже понятную односторонность, были к этому времени уже упрочены браком Тутмоса IV и дочери митаннийского владыки Артатамы. После долгих торгов, в процессе которых обсуждалось количество золота и других дорогих подарков, которые в обмен на женщину фараон должен был выслать в Митанни, Тушратта, наконец, дал свое согласие:
«Через шесть месяцев я отошлю Гилиа, моего посланца, и Мане, посланца моего брата. Я дам жену моему брату, и она будет доставлена моему брату. Пусть Иштар, госпожа над госпожами моей страны, и Амон, бог моего брата, сделают ее соответствующей желанию моего брата. Пусть они доставят жену моему брату, и, когда мой брат ее увидит, он будет очень обрадован, и он найдет, что она соответствует желанию моего брата».
Вскоре Тадухеппа прибыла в Египет с большой свитой и богатым приданным, тщательное описание которого сохранилось в Доме писем фараона. Поскольку вскоре после прибытия иноземной красавицы в Египет Аменхотеп III скончался, она оказалась среди женщин его преемника Эхнатона; впрочем, о судьбе царицы Кийа мы уже говорили.
Помимо царственных женщин фараон получал из Азии богатые подарки, да и сам, впрочем, отсылал своим «братьям», столь жадным до золота и черного дерева, отнюдь не меньшие дары. Караваны, груженные редкостями и драгоценными металлами, нередко грабили по пути палестинские князья, о чем «братья» с гневом сообщали в Египет, требуя возмещения убытков и наказания обидчиков:
«Теперь о моих тамкарах… которые совершали путешествие вместе с (посланцем) Ахутабу и были задержаны делами в Киннахи. После того как Ахутабу отправился в свой путь к моему брату, тогда в городе Хиннатуни в Кинаххи Шуадда, сын Балумме, и Шутатна, сын Шаратум из Акки, послали своих людей туда – моих тамкаров… они убили, и их деньги они похитили. [Ахутабу (?)] находится здесь перед тобой, (которого) я послал к тебе. Спроси его и позволь ему рассказать тебе. Кинаххи, твоя земля и ее цари – твои слуги. В твоей земле надо мной учинили насилие. Свяжи их и деньги, которые они украли, возмести. И людей, которые убили моих слуг, убей их и отомсти за их кровь. Ибо, если ты не убьешь этих людей, тогда они придут снова, и мои караваны или даже твоих посланцев они убьют…»
Особый интерес представляет письмо Тушратты, в котором царь Митанни сообщает о том, что ввиду тяжелой болезни Аменхотепа III выслал в Египет целительную статую богини Иштар, чтобы помочь фараону:
«Так говорит Иштар, из Ниневии, госпожа над всеми землями: «В Египет, в страну, которую я люблю, я отправляюсь и вернусь». Воистину, я сейчас посылаю (ее), и она отправилась. Воистину, во время моего отца… госпожа отправилась в твою страну, и, поскольку, когда она прежде побывала здесь (в Египте), она была почтена, так и теперь пусть мой брат в десять раз более, чем прежде, почтит ее… Пусть мой брат почтит ее и в радости отошлет ее обратно, и пусть она вернется. Пусть Иштар, госпожа небес, защитит моего брата и меня. Сто тысяч лет и великую радость пусть наша госпожа даст нам обоим. И так мы поступим хорошо. Иштар мое божество, она не божество моего брата».
Ситуация в Западной Азии коренным образом изменилась к концу XVIII династии с ростом могущества царства Хатти, которое уничтожило Митанни и образовало «мировую империю» подобную египетской, постепенно переманивая дарами и силой на свою сторону колебавшихся царьков Сиро-Палестины. Фараоны XIX династии столкнулись с этим сильным и опасным врагом, отстаивая свои интересы на севере. Если Сети I удалось установить здесь свое господство относительно легко, то уже его сыну, Рамсесу Великому, пришлось бороться с царем Хатти Муваталли не на жизнь, а на смерть. Грандиозные батальные сцены на пилонах и стенах фиванских храмов и комплекса в Абу-Симбеле, официальные отчеты и, наконец, знаменитая Поэма Пентаура донесли до нас захватывающий рассказ о грандиозной битве при городе Кадеше. Рамсес, попавшись на уловку врага, едва не погиб в окружении и спасся, как гласят тексты, лишь благодаря личной отваге и заступничеству своего отца, бога Амона:
«... И воззвал тогда Его Величество: «Что же случилось, отец мой Амон? Неужто забыл отец сына своего? Совершал ли я что без ведома твоего? Разве не хожу я и не останавливаюсь по воле твоей? Разве преступил я предначертания твои? Что сердцу твоему, о Амон, азиаты эти не ведающие бога?! Разве не воздвиг я для владыки множество великих памятников? Разве не заполнил я дворы храмов твоих рабами, плененными в странах чужих? Разве не возвел я храмы тебе на миллионы лет и не отказал всякое добро свое в завещании? Я принес тебе в дар все страны, дабы обеспечить твои алтари приношениями. Я даровал тебе несметное количество скота и всякие растения благоухающие. Не покладая рук, трудился я для украшения святилища твоего. Я возвел для тебя великие пилоны и воздвиг высокие мачты для флагов. Я доставил тебе обелиски из Элефантины, и сам сопровождал их до храма твоего. Я снаряжал суда за Великую Зелень, дабы доставить тебе изделия чужеземных стран. И что скажут, если случится недоброе с покорным предначертаниям твоим? Будь милостив к полагающемуся на тебя и пекущемуся о тебе по влечению сердца! Я взываю к тебе, отец мой Амон, окруженный бесчисленными врагами, о которых не ведал, когда все чужеземные страны ополчились против меня, и я остался один, и нет никого со мной, и покинуло меня войско мое, и отвернулись от меня мои колесничие. Я кричал им, но не слышал из них ни один, когда я взывал. И постиг я, что благотворнее мне Амон миллионов воинов, сотен тысяч колесничих, десяти тысяч братьев и детей, охваченных единым порывом сердца. Единолично совершает Амон больше, чем множества. Я пришел сюда по велению уст твоих, Амон, я не преступал предначертаний твоих. Вот, я обращаюсь к тебе с мольбою у пределов чужих земель, а голос мой доносился до города Гермонта. И пришел Амон, когда я воззвал к нему, и простер он ко мне десницу свою, и я возликовал, - и был он за мною и предо мною одновременно; и окликнул он меня; «Я с тобою. Я отец твой. Десница моя над тобою. Я благотворнее ста тысяч воинов. Я владыка победы, любящий доблесть».
В целом, противостояние между двумя державами закончилось ничьей, хотя и было представлено в Египте как победа молодого фараона Рамсеса. Однако, битвой при Кадеше ситуация не разрешилась и впереди еще были долгие годы борьбы египтян и хеттов за Сиро-Палестину.
Со смертью Муваталли климат отношений между Египтом и Хатти заметно потеплел. Один из его преемников, Хаттусили III, заключил с фараоном мир. В начале зимы 21 года царствования Рамсеса II посол Хаттусили в сопровождении переводчика-египтянина прибыл в столицу фараона Пер-Рамсес и вручил египетскому царю от имени своего повелителя серебряную дощечку с клинописным текстом договора, заверенного печатями, изображавшими царя и царицу Хатти в объятиях их божеств. Договор был переведен на египетский язык и впоследствии увековечен на стенах Карнака и Рамессеума. Текст договора, который фараон отослал Хаттусили в обмен на его дощечку, также был клинописным, составленным на аккадском языке. Его фрагменты сохранились в архиве Хаттусы – столицы хеттского государства (совр. Богазкей). Договор был направлен на обеспечение взаимной неприкосновенности владений и предоставление помощи пехотой и колесницами в случае нападения на одну из договаривающихся сторон или восстания подданных:
«... Впредь и до конца вечности, в соответствии с замыслами великого правителя Египта, равно как великого князя страны Хатти, бог не даст благодаря договору случиться вражде между нами... Вот учинен Хаттусили, великим князем страны хеттов договор вместе с Рамсесом II, великим правителем Египта, чтобы был, начиная с этого дня, прекрасный мир и прекрасное братство было между нами вовеки. И он в братстве со мной и в мире со мной, а я в братстве с ним и в мире с им вовеки... И земля египетская вместе с землей хеттской (будут) в мире и братстве, подобно нам, вовеки, и не будет вражды между ними вовеки... И вовеки не вступит великий князь страны хеттов на землю египетскую, чтобы захватить имущество ее, и вовеки не вступит Рамсес II, великий правитель Египта, на землю (хеттскую, чтобы захватить имущество) ее... Если придет другой враг против земли Рамсеса II, великого правителя Египта, и он пошлет к великому князю страны Хатти, говоря: «приди ко мне и дай силу против него», - великий князь страны хеттов должен (прийти к нему). Великий князь страны хеттов поразит его врагов. Если же великий князь страны хеттов (сам) не придет, он должен послать свои войска, свои колесницы, и он поразит его врагов... (Если знатный человек убежит с земли египетской и он придет в землю) великого князя страны хеттов, или горожанин или (принадлежащий) земле Рамсеса II, великого правителя Египта, и они придут к великому князю страны хеттов - он не примет их. Великий князь страны хеттов отправит их к Рамсесу II, великому правителю Египта, их владыке... Если убежит знатный человек из земли страны хеттов, чтобы прийти в землю Рамсеса II (великого правителя) Египта, или горожанин, или из области, ил принадлежащий земле страны хеттов и они придут к Рамсесу II, великому правителю Египта, Рамсес II, великий правитель Египта, не примет их. Рамсес II отправит их к (великому) князю (страны хеттов). Он не оставит их... Что же касается слов, которые на этой серебряной таблетке, для земли страны хеттов и для земли египетской, и кто-нибудь не остережется их - тысяча из богов земли страны хеттов, равно как тысяча из богов земли египетской - уничтожат его дом, его землю, его слуг. Того же, кто остережется слов, которые на этой серебряной табличке, будь они из страны хеттов или из людей Египта , и они не поступят вопреки им, тысяча из богов земли страны хеттов, равно как тысяча из богов земли египетской, дадут ему благополучие и жизнь вместе с его домом, вместе с его (землей), вместе с его слугами..».
По причине ли подписания этого договора или из-за ухудшения здоровья, но период активных военных походов Рамсеса II пришел к концу. Началось время дипломатической переписки между двумя странами. В архиве Богазкея были обнаружены послания Рамсеса II, царицы Нефертари и везира Пасера, адресованные царю Хаттусили III и его супруге Пудухепе. Египетские врачи отныне зачастую посылались к хеттскому двору.
Последствием договора, спустя тринадцать лет после его подписания, стал брак Рамсеса II и старшей дочери Хаттусилиса, принявшей египетское имя Маатхорнефрура. Встреча будущей царицы была обставлена очень торжественно. Царевну сопровождали воины ее отца. Перед ней везли множество серебра, золота и меди, тянулись рабы и лошади «без конца», двигались целые стада быков, коз и овец. С египетской стороны царевну сопровождал «царский сын Куша». Дочь царя Хатти «была приведена к его величеству, и она пришлась по сердцу его величеству». На рельефах стелы в Абу-Симбеле, рассказывающей об этом событии, Хаттусили III изображен сопровождающим свою дочь в Египет; действительно, в архиве Богазкея было обнаружено письмо Рамсеса II с предложением тестю посетить Египет, однако было ли осуществлено подобное путешествие, достоверно не известно.
Сближение Египта с царством Хатти не могло не сказаться благотворно на деловой жизни Сирии-Палестины.
«Если отправляются мужчина и женщина по своим делам в Джаху, достигают они земли Хатти безбоязненно, потому что (столь) велико могущество Его Величества», -
говорится в тексте одной из стел, рассказывающей о браке Рамсеса II. Мир между Египтом и Азией установился более чем на столетие, что вызвало «взрыв» торговой активности в регионе. Для многих городов эта эпоха стала временем небывалого роста и укрепления экономического благосостояния. Более того, во времена Рамессидов отношения между Египтом и Азией претерпели качественные изменения. Если раньше участники египетских военных походов с добычей возвращались на берега Нила, то теперь некоторые из них остались жить во многих сиро-палестинских городах. Наоборот, некоторые выходцы из северных земель поселились на берегах Нила и даже получили значительные должности при дворе фараона, становясь виночерпиями или даже управителями крупных храмовых хозяйств. Азиатские божества – Анат, Астарта, Баал, Кадеш и Решеп проникли в египетский пантеон, а теофорные имена с их упоминаниям давались даже царским детям. Так, одну из любимейших дочерей Рамсеса II звали Бент-Анат – «дочь Анат», а один из его младших сыновей женился на дочери известного сирийского морехода, что до этого времени для египетского принца было бы просто нонсенсом.
Эпоха мира и культурного космополитизма завершилась с началом смуты в Египте в конце 13 в. до н.э. и с появлением «народов моря», как мы уже видели, изменивших все расположение политических сил в регионе и стерших с лица земли хеттское государство. Справедливости ради заметим, что в древности межгосударственный договор имел совершенно другой вес, нежели в современности: мирное соглашение Рамсеса II и Хаттусилиса III просуществовало без существенных нарушений более двухсот лет вплоть до падения Хаттусы. Несмотря на то, что Египет выстоял под напором волны завоевателей, египетской «мировой империи» также пришел конец: фараоны уже с трудом справлялись с проблемами внутри страны, и в итоге Рамсес VI стал последним царем, имя которого встречается на памятниках в Палестине.
Отказ Египта от своих азиатских владений вызвал усиление могущества Израильского царства и сирийских городов-государств, с которыми отныне фараоны поддерживали лишь торговые отношения. Шешонк I, основатель XXII ливийской династии обрушился на Израиль с желанием возвратиться в Египет с богатой добычей, а отнюдь не с претензиями восстановить египетское царство в границах, когда-то установленных Тутмосами и Рамсесами. Растущая мощь Ассирии положила конец процветанию этого региона, когда в 671 году до н.э. Ассархаддон с огнем и мечом прошелся по Палестине и вторгся в Египет, захватив Мемфис и Фивы и подавив восстание египетских вельмож. По следам Ассирии в 525 году до н.э. на берега Нила вступила нога персидского солдата; былая слава Египта фараонов исчезла как мираж пустыни, уступив место на исторической арене новым «мировым империям», созданным волей Александра Македонского и мечом Рима.


В поисках Пунта

Из загадочного Пунта привозили египтяне редкостные товары и экзотические заморские дары. Впервые корабли, прибывшие из далекой страны, иногда именовавшейся в текстах Та нечер – «Земля бога», были изображены на стенах припирамидного храма фараона V династии Сахура в Абу Сире, что свидетельствует о том, что еще в 26 в. до н.э. египтяне освоили морскую торговлю с близлежащими регионами не только Азии, но и Африки. Вслед за Сахура экспедиции за благовониями отправляли Джедкара Исеси, Унас, Пепи II, а в Среднем царстве – Сенусерт I, Аменемхет II и Сенусерт II.
Мирра, которую египтяне называли антиу и ладан – се нечер, были основной целью египтян, ради которой они пересекали коварное и злобное пространство моря. На основе этих смол египтяне изготовляли разнообразные божественные масла и курения, большой список которых сохранился на стенах «лаборатории» храма Хора в Эдфу. Здесь ладан и мирра были лишь ингредиентами для изготовления сложных благовоний, в которые, например, в знаменитые шарики кифи, входило до 16 составляющих.
Путь экспедиций обычно начинался в городе Коптосе, главный бог которого, Мин почитался как великий владыка восточной пустыни, простиравшейся от Синая на юг, разделяя безбрежными песками нильскую долину и Красное море. В облике Хора, парящего в небесах над пустыней сокола, повелитель восточных земель оберегал путников, следовавших через пески от Коптоса к красноморским портам, на месте которых в греко-римское время возникли Береника и Кусейр – крупные торговые и культурные центры. Области подвластные Мину были вратами, ведущими египетские корабли на юг, в район современных стран африканского Рога - Джибути и Сомали, где, вероятно, и располагалась страна ароматов, угодных богам. Впрочем, в Красное море египтяне попадали и через отходящее от основного русла Нила в районе Бубастиса Вади Тумилат, судоходное только во время разлива реки и соединенное с морем Горькими озерами.
При Сенусерте I экспедицию к «рудникам Пунта» по приказу великого везира Антефокера возглавлял вельможа Амени, сын Ментухотепа, который вместе с Хапиджефаи, номархом Ассиута, стал преемником вельмож Хуфхора и Пепинахта, «заложивших» в Древнем царстве традицию путешествий в далекие страны. Корабли были изготовлены на 10 году правления Сенусерта I в верфях Коптоса и посуху доставлены к красноморскому побережью, для чего были задействованы 3700 человек! По всей дороге от Коптоса к морю еще в царствование Ментухотепа Санхкара (III) под руководством вельможи Хену были выкопаны источники, из которых путники брали живительную влагу. Также во времена правления XI династии, при Ментухотепе Небтауира (IV) был основан городок Джаау, на месте которого, видимо, позже и вырос Кусейр. В эпоху Среднего царства на Красном море существовал еще один город-порт, Сауу, современный Мерса Гауасис, к которому вели пустынные дороги от города Куса, повелителем которого был бог Хорур (Хароерис), брат Осириса. Здесь были обнаружены стелы вельмож Хентихетиура, плававшего в Пунт при Аменемхете II и Хнумхотепа, посещавшего страну благовоний в царствование Сенусерта II. Текст на плите последнего, посвященной «Сопду, владыке малахитовых земель, повелителю стран восточных», повествует о том, как Хнумхотеп - номарх XVI нома Верхнего Египта и управитель рудниками восточных пустынь, возглавлял полную опасностей экспедицию в Землю бога.
Во время путешествия корабли египетских владык приставали и к другим берегам, о чем свидетельствует обнаруженная недавно в районе Адена статуэтка фараона с начертанным на ней следующим текстом:
«Да живет бог благой… царь Верхнего и Нижнего Египта Хеперкара, возлюбленный Хатхор, госпожой Пунта, которому дана жизнь в вечности».
Эта находка еще раз подтверждает древнюю традицию египтян «освящать» далекие земли вотивными изображениями своих царей и божеств – покровителей заморских стран – Сопду, Мина и Хатхор.
Наиболее детальное описание далекого Пунта сохранилось на восхитительных рельефах, покрывающих стены заупокойного храма царицы Хатшепсут в Дейр эль-Бахри. К сожалению, в этих сценах показано только прибытие египетского флота в Пунт и его возвращение в Фивы – упоминания о самом путешествии практически отсутствуют; тем не менее, благодаря этим композициям, выполненным со столь характерным для египтян вниманием к деталям, мы можем увидеть, словно наяву, самые неожиданные и любопытные детали жизни страны благовоний и взаимоотношений ее обитателей с египтянами.
Экспедиция, которой руководил вельможа Панехси, длилась три года. Хатшепсут снарядила в путь гигантские по тем временам морские корабли с приподнятым высоким носом и кормой, заканчивающейся огромным цветком папируса, высокой мачтой, несущий большой широкий парус. Сзади, у кормы, располагались два рулевых весла и, как и на носу, наблюдательная площадка.
Прибывшие иноземные корабли на берегу моря встретили царь Пунта Пареху, бородатый, похожий на египтянина мужчина в чепце и необычной набедренной повязке, и его супруга Ати, женщина невероятных объемов, едва умещающаяся на осле. Произошел обмен дарами, во время которого египтяне получили не только столь желанные благовония, но и другие дары Земли бога: слоновую кость, черное дерево, малахит, золото и электрум, а также живых обезьян и жирафов. Несмотря на то, что по поводу локализации страны до сих пор ведутся нескончаемые споры, изображенная мастерами Хатшепсут тропическая природа Пунта – пальмы, жирафы и маленькие хижины пунтийцев, стоящие на сваях посреди болот, с лестницами у входов, без сомнения указывают на то, что это Африка. Посланцы царицы погрузили на корабли и более тридцати живых ладановых и мирровых деревьев в кадках.
Вернувшиеся в Фивы корабли с ликованием встречает народ и сама Хатшепсут. С особым трепетом и осторожностью носильщики обращаются с благовонными деревьями, которые царица повелела высадить перед храмом Дейр эль-Бахри:
«Будьте счастливы с нами, деревья благовоний, которые были в Та нечер, во владениях Амона теперь ваше место. [Царица] Мааткара будет взращивать вас в своем саду по обеим сторонам своего храма, как повелел ее отец [бог Амон]».
Хатшепсут лично отмеряла золотой мерой ладан и мирру, предназначенную для ее божественного отца:
«Лучшая мирра была на всех ее членах, ее благоухание (было) благоуханием бога. Ее запах приобщился красноморскому югу, ее кожа была позлащена светлым золотом, сияя, как (то) делают звезды, внутри праздничного (храмового) двора перед лицом всей земли».
Следуя примеру Хатшепсут, экспедиции в страну благовоний снаряжали и правители второй половины Нового царства, среди них – Рамсес II, о чем говорят рельефы храмов в Амаде и Акше, и, судя по тексту большого папируса Харрис, Рамсес III:
«Построил я (Рамсес III) ладьи великие и корабли перед ними с командами многочисленными, сопровождающими многими, капитаны их с ними, наблюдатели и воины, дабы командовать ими. Были они наполнены добром Египта бесчисленным, каждого сорта по десять тысяч. Посланы они в великое море с водами, вспять текущими, прибыли они в страну Пунт, не было неудач у них, (прибывших) в целости, внушающих ужас. Ладьи и корабли были наполнены добром Земли бога, из удивительных вещей страны этой: прекрасной миррой Пунта, ладаном в десятках тысяч, без счета. Дети правителя Земли Бога прибыли перед данью своей, приготовленной для Египта...»
В отличие от флотилии Хатшепсут, по видимому, прошедшей в основное русло Нила по Вади Тумилат, на обратном пути корабли Рамсеса III пристали к красноморскому побережью в районе, где начиналась дорога на Коптос; там была произведена перегрузка товаров на нильские корабли, следовавшие на север, в Пер-Рамсес. Самый драгоценный дар Пунта - ладановые деревья, привезенные по подобию Хатшепсут воинами Рамсеса III, были запечатлены на рельефах в сокровищнице храма Мединет Абу.

Цит. по: Солкин В.В. Египет: вселенная фараонов. М., 2001, сноски опущены.

Илл: Иноземные пленники, привязанные к колонне. Известняк. Происхождение неизвестно. Брюссель, Королевские музеи искусства и истории. inv. E 8241. Позднее время.

Tags:

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com