?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

«Река вину подобна,
Птах – тростники ее,
Сехмет – листья ее,
Иадет – бутоны ее,
Нефертум – лотос цветущий.
В ликовании Золотая,
Когда сияет земля в красотах ее…»
Из текста папируса Харрис 500.


«Нил покрывает землю тонкими слоями своих плодородных наносов, рождая глубокую взаимосвязь феллаха и земли. Это местное название невероятно подходит крестьянину, ибо он произошел из этого ила, по которому он ходит, он создан из него и с трудом его покидает. Подобно ребенку на руках у кормилицы, феллах мнет и сжимает эту коричневую грудь, чтобы получить бесконечный поток плодородного молока. Он погружен в благодатный ил по грудь, бесконечно вскапывая его, рыхля, осушая или, наоборот, поливая водой. Он роет каналы и, если нужно, делает дороги; из этой же почвы он делает кирпич-сырец, из которого сооружено его недолговечное жилище и гробница неподалеку. Никогда еще внимательный сын не ухаживал так за своей старой матерью, которая когда-то дала ему жизнь…» В этих словах Теофиля Готье скрыта, пожалуй, самая сокровенная, и, одновременно, простая суть жизни на берегах Нила, которая даже внешне мало изменилась за последние тысячелетия.

Итеру аа

В древнеегипетском языке для Нила не было специального названия; его именовали просто итеру, «река», или же итеру аа, «великая река». Современное название реки впервые встречается в древнегреческих источниках в форме Neilos. О его происхождении существует множество теорий и гипотез. Так, согласно одной из них, греки в нижнем течении реки сталкивались с ливийскими племенами, в языке которых вода обозначалась словом лил; смена согласного звука в начале слова признается вполне возможной. По другой версии, это название происходит от семито-хамитского нагал – «река». В наши дни арабы называют реку аль-Бахр - «море».


Пересекая пустыни Судана и разбиваясь на тысячи струй на могучих порогах, вокруг которых еще при фараонах были созданы обводные каналы , Нил у Асуана вступает в земли одной из древнейших цивилизаций на планете, рожденной его водами. Если у Асуана воды реки все еще потрясают своей синевой, могучими волнами, бьющимися о крупный белый песок и гранитные скалы, расслоившиеся от воды и испепеляющего африканского солнца, то уже несколько километров спустя он мирно течет по узкой зеленой долине, с обеих сторон сжатой скалами и бесконечными пространствами Ливийской и Аравийской пустынь. Неподалеку от древнего Мемфиса, а сегодня Каира, Нил распадается на рукава и образует дельту. От семи рукавов, известных в древности, сегодня остались лишь два - Розеттский и Дамиеттский, через которые воды реки, уже мутной и загрязненной, впадают в Средиземное море или, как говорили древние египтяне, Уадж Ур – «Великую Зелень».
В X тысячелетии до н.э., в эпоху мезолита, люди селились поблизости от источников воды, постепенно начиная использовать ресурсы Нила и источники близлежащих оазисов. Переход к земледелию произошел, по-видимому, в VII-V тысячелетиях до н.э., значительно позднее, чем в Западной Азии. Тем не менее, можно предположить, что первые обитатели нильской долины возделывали земли и ранее дошедших до нашего времени документальных свидетельств, ведь нильская почва недолго хранит следы обработки. С расширением плодородных пахотных участков увеличивалось и насление долины и дельты Нила. К IV тысячелетию до н.э. на территории Египта существовали две додинастические культуры: более древняя культура Меримде в дельте и культура Бадари, располагавшаяся неподалеку от современного Асьюта. К 3100 г. до н.э. в бассейне Нила сложилось единое централизованное государство, просуществовавшее на протяжении нескольких тысячелетий вплоть до римского завоевания. Важнейшую роль в жизни государства фараонов всегда играл Нил. Пахоту начинали после ежегодного разлива вод реки, продолжавшегося с июля по сентябрь. Посевы практически не нуждались в поливе, богатый урожай собирали с марта по май. Создание сложных ирригационных систем давало возможность собрать больше хлеба, а осушение многочисленных болот – увеличить площадь обрабатываемых земель.
Ежегодный разлив реки делал затопляемые территории долины и дельты невероятно плодородными, поэтому процветающее сельское хозяйство этих районов позволяло делать запасы на случай неожиданного урожая, хранившиеся в высоких конических амбарах, числом которых гордились хозяйства храмов, царя и крупных вельмож. Порой наводнение, наоборот, обладало сокрушительной силой и сносило на своем пути все, принося голод и запустение, которые уносили многие сотни жизней.
На берегах Нила выращивали полбу, зерна которой растирали на каменных зернотерках и пекли хлеб, ячмень, из которого производили пиво, многочисленные виды овощей и зелени. Над водами реки возвышались финиковые пальмы и акации, сикоморы и гранатовые деревья. Главными техническими культурами были лен, из которого изготовляли как тончайшие ткани, так и канаты для оснастки судов, а также папирус, из которого плели корзины и лодки и делали знаменитый одноименный писчий материал, ставший одним из символов Египта. Корни папируса, равно как и семена лотоса, в обилии росшего у берегов реки, шли в пищу беднякам. Цветы лотоса, издревле считавшегося священным, подносились на алтари богов и украшали парики пирующей знати. Мясо крупного рогатого скота занимало не особенно значимое место в рационе питания египтян; зато они охотно устраивали рыбную ловлю на реке или охотились на болотную дичь в шумящих зарослях прибрежного тростника. С древности берега Нила в Египте изменились: значительно оскудела и флора и фауна реки, сегодня здесь уже не встретишь крокодила или гиппопотама, которые теперь водятся лишь южнее Асуанской плотины.
Земли долины реки и сжимающие ее безводные пески пустыни образовывали в мировоззрении древних египтян два вечно борющихся обиталища жизни и смерти, которые древние египтяне назвали Та-Кемет «черная земля», плодородная почва, удобренная нильским илом, и Та-Дешрет, «красная земля», бесконечные пески Сахары. Города и деревни располагались только в самой долине реки и, конечно же, в больших оазисах западной пустыни. В древности Египет делился на две части и по горизонтали: Дельту Нила называли та меху, «земля папируса», или Нижний Египет, а собственно долину реки – та шема, «земля лилии», или Верхний Египет. Пески и плодородные земли, долину и Дельту Нил соединяет в нерасторжимое единство, которое мы сегодня называем Египтом. Во все исторические периоды именно Нил был основой для объединения страны, а, кроме того, главным транспортным путем.
Лодка символизировала собой путешествие. Река связывала страну в единое целое, по ней перевозили товары и тяжелые грузы, порой такие колоссальные, как обелиски или гранитные плиты из каменоломен Асуана для отделки и украшения нового святилища в Мемфисе или Фивах. Египтяне были искусными кораблестроителями. Дошедшие до наших дней образцы их судов – ладьи первых египетских царей из некрополя в Абидосе, грандиозные погребальные суда Хуфу, найденные в специальных пустынных «доках» неподалеку от его пирамиды в Гизе, не говоря уже о фрагментах гигантских церемониальных ладей богов, использовавшихся во время празднеств, свидетельствуют о невероятном мастерстве древних мастеров. Лодки, как и большие корабли часто были разборными: составленное из частей, связанных веревками, судно опускалось в воду; набухшее дерево препятствовало проникновению воды внутрь, щели естественным образом стягивались и корабль был готов к плаванию. Сейчас трудно себе представить, например, всю пышность Усерхетамон - праздничной ладьи бога Амона, которая порой имела длину более 60 метров и была изготовлена из ливанского кедра, золота, других драгоценных материалов, убрана лотосами и окурена лучшими благовониями. На носу и корме ладьи помещались эгиды – изображения священных овнов Амона в широких ожерельях усех, которые должны были защитить божество от всех злых сил и, одновременно исполняя роль священных штандартов, возвещать о его пребывании на корабле. Гигантское судно, на котором была установлена миниатюрная переносная ладья с наосом, где таилась статуя божества, тянули на канатах десятки ладей и, в том числе, парадный царский корабль.
Привязанность Египта к долине Нила способствовала политическому единству страны, которое обеспечивало наиболее эффективную эксплуатацию плодородных земель, и, вместе с тем, формировала основу египетской государственности – дисциплинированную рабочую силу. Именно она возводила пирамиды – гробницы правителей эпохи Древнего царства, создавала сложнейшие ирригационные сооружения и храмы Среднего царства, участвовала в завоевательных походах и воздвижении гигантских «обителей богов» фараонами Нового царства. Все это было возможным благодаря реке, разливы которой освобождали крестьян от труда на полях во время наводнения, и позволяли фараонам использовать их руки на общественных работах. В периоды междоусобных войн и политических кризисов в стране практически не возводились новые памятники, прекращалась политическая экспансия, но аграрная основа будущего благополучия сохранялась, и вновь взошедший на престол царь начинал новый цикл отсчета времени, уподобляясь своим предкам и, одновременно, пытаясь превзойти их величием и размахом своих деяний.

Символы и легенды реки

Египетское мировоззрение воспринимало множественность объяснений одного и того же феномена как единственно истинный источник знания. Согласно одной из легенд, воды реки – это одна из частей бесконечной водной пучины хаоса, которая существовала еще до сотворения вселенной и представала на рельефах египетских храмов в облике пары предвечных божеств с головами лягушки и змеи – Нуна и его женской ипостаси Наунет.
По другой легенде, одной из самых красивых и глубоких, андрогинная Нейт, «великая предвечная Мать» всего сущего, «двумя третями тела – мужчина, одной - женщина» появляется из вод Нуна в облике коровы Ихет в начале времен:
«отец отцов, мать матерей, существо божественное, которое первым пришло в существование, пребывало в середине Нуна; она произошла от себя самой, когда была еще земля во тьме и не было ни единого ростка. И приняла она облик коровы, чтобы ни одно божество нигде не узнало…»
Богиня-мать создает тридцать первых богов семью магическими изречениями, произнеся их имена, а следовательно, – выражая вслух их суть. Первые божества становятся воплощениями Нейт, частями процесса сотворения, ее силами-помощниками. После долгих размышлений о судьбе мира и о том, как он должен быть сотворен, великая богиня в облике коровы с торжеством объявляет первым богам о том, что беременна, носит в утробе самое главное божество:
«Сегодня явится величайший бог. Когда открывает он глаза свои – рождается свет, когда закрывает он их – возвращается тьма. Будут рождены люди из слез его и боги – из слюны уст его. Сотворю я его сильным моей силой, создам его блистающим моим блеском, сделаю его могучим моей мощью… Ибо он мой сын, вышедший из меня, и будет он царем земли этой навечно. Стану я защитой его и буду держать его в руках, чтобы ничто не коснулось его. Скажу я вам имя его: будет он Хепри на заре, Атум – вечером, будет он богом сияющим в вечности, в этом имени его Ра день каждый».
Солнечный младенец, рожденный богиней, меж тем лишь частица гигантской космогонии, ее ядро, но ядро, которое оказывается бесконечно малым по сравнению с величием своей грандиозной матери и космоса в целом. Сидя на коленях у Нейт и будучи не в состоянии узреть ее всю, солнечное дитя в страхе, что потеряло мать, начинает рыдать и «воссуществовали люди из слез его», а найдя грудь богини, испускает слюну, «и воссуществовали боги из слюны его». Каждое последующее творение, началом цепи которых была вселенская богиня, оказывалось все более и более ущербным, слабым, не способным сравниться с величием изначальной творящей силы. В гневе Нейт сплевывает в бездну, где Нун и населяющие его сущности в отвращении трансформируют плевок: «и тогда он стал змеем длиной сотни локтей, и был назван он – Апоп». Так началось вечное противостояние двух сущностей, порожденных материнской любовью и ненавистью богини, которая стала причиной возникновения времени. И тогда явился Тот, «он явился из сердца Ра в момент печали», чтобы магией слова и мудрости помочь вселенскому солнечному закону противостоять змею хаоса.
Завершив творение, великая Нейт вновь принимает форму небесной коровы и, поместив своего солнечного младенца меж рогов, чтобы защитить его от Апопа и всех, кто мог бы нанести ему вред. Божественная корова, выпрыгнувшая из космической тьмы с солнечным диском меж рогов, получила имя Мехетурет – «Великой Пловчихи», опустилась под вечер на землю в Дельте Нила, там, где позже в ее честь будет основан город Саис. Прыжок богини длился, согласно текстам, четыре месяца, а по прибытии Нейт в город начался паводок вод Нила, который излился вслед за богиней из пространства Нуна. В честь прибытия богини, Ра просит сонм богов организовать празднество в ее честь:
«Почтите Нейт сегодня. Придите к ней и празднуйте в этот день ликования, ибо она принесла меня сюда в целости и славе. Зажгите факелы для нее. Празднуйте в ее честь до зари».
Каждый год Нил вновь разливался и затопленный Египет, как и во времена первосотворения, становился подобием самой священной части мира, где из предвечных вод хаоса медленно поднимается первый холм суши, на котором восседает на престоле незримая Нейт, или является священная солнечная птица Бену или же божественный золотой младенец, родившийся из цветка лотоса, провозгласит вечное торжество Маат - миропорядка над хаосом, в вечном противоборстве которых заключена бесконечность циклов жизни.
Вместе со спадающими водами Нила в сентябре начинался перет – «всходы», первый священный сезон египетского календаря, согласно легенде, составленного еще в 28 в. до н.э. мудрецом Имхотепом , создавшим для своего царя Нечерихета Джосера первую в истории Египта ступенчатую пирамиду среди песков некрополя Саккара. «Всходы» длились с ноября по февраль; в плодородную землю египетский крестьянин опускал пшеничное зерно, издревле обожествленное в облике Непри, великого бога созидательной силы природы, одной из ипостасей Осириса. Постепенно воды реки опускались все ниже, и крестьяне поднимали воду на самые высокие поля с помощью «журавлей» - шадуфов и многочисленных каналов. Наступало время засухи шему – «урожай».

Разлив Нила в Луксоре. 1964 год, еще не сооружена Асуанская плотина.

Каждый раз пустыня надвигалась на зеленую долину. Пятьдесят дней дует с запада нестерпимый ветер, несущий в себе тысячи песчинок; арабы назвали его хамсином, а древние египтяне видели в нем неистовство Сетха, рыжеволосого бога пустыни с огненными глазами, обрушивающего на все живое несметные полчища своих слуг, несущих смерть и запустение. Истощенная, потрескавшаяся от зноя, черная земля Египта стонет по своему божественному благому владыке, Осирису, убитому Сетхом. В последней битве тьмы и света сокологоловый Хор, сын и наследник Осириса, повергает силы пустыни. В особых святилищах, часто располагавшихся на крышах храмов, в последнюю ночь года, когда воды Нила уже недостаточно для существования страны, во время знаменитых таинств Осириса, изготовлялись небольшие объемные изображения божества, наполненные благодатной египетской землей и зернами пшеницы, проросшие ростки которых символизировали победу бога над смертью. С триумфом возвращается к жизни Осирис – «Великий Владыка Прекрасного Запада», принося с собой разлив Нила, рожденной одной-единственной слезой Исиды, его благой супруги.
Паводок Нила был в египетском мировоззрении временем возрождения всех сил реки и природы ее долины. В глубине первой ночи разлива Нейт рождает и кормит грудью два воплощения еще одного своего сына - Себека - могучего нильского крокодила, увенчанного короной из перьев и солнечного диска. Себек издревле почитался египтянами как великий владыка водного пространства, обеспечивающий плодородие водам Нила, повелитель благодатного разлива реки, покровитель охотников и рыболовов, правитель обитателей прибрежных зарослей папируса; именно Себеку приписывалось изобретение рыболовной сети. Свирепость и страшные челюсти Себека, согласно легендам, отпугивали от великих богов, которых он защищает, силы зла и тьмы. Культовый центр Себека находился в городе Шедет, в самом центре рукотворного Фаюмского оазиса, в центре которого располагалось Меридово озеро, сложной сетью дамб и каналом Бахр Юсуф соединенное с Нилом. Греки назвали этот город, затерянный в бесконечных плантациях финиковых пальм, болотистых отмелях и зарослях тростника, Крокодилополем. Священных крокодилов украшали золотыми перстнями и диадемами, а после смерти бальзамировали и погребали в храмовых некрополях. Согласно «Истории» Геродота, мумии священных крокодилов в изобилии хранились вместе с царскими останками в подземельях знаменитого Лабиринта – заупокойного храма фараона Аменемхета III, возвышавшегося неподалеку от его пирамиды в Хаваре.
Восход Сириуса и паводок Нила, открывающий третий сезон календаря ахет – «половодье», совпадал с любимым древними египтянами празднеством Упет Ренепет, или «Открытие года». В этот день, на храмах Хнума на острове Элефантина и святилище Птаха в Мемфисе, около которых находились древние ниломеры, зажигались огни и по всей стране начинались торжества, посвященные реке, дарующей жизнь. Тысячи ладей, начиная от церемониального царского корабля и завершая тростниковой лодкой пахаря, появлялись на реке, славя дородного Хапи, несущего процветание и радость. Цари и местная знать в своем богатстве и могуществе сравнивали себя с Хапи, прославляемым в десятках гимнов. Справлявшиеся ежегодно перед разливом реки празднества в честь Хапи были преимущественно праздниками предвкушения благоденствия. Накануне праздника, в «последнюю ночь года», египтяне дарили друг другу маленькие статуэтки кошек, которые должны были умилостивить грозную львиноголовую богиню Сехмет, в эту ночь составляющую при помощи двух павианов списки людей, к которым в наступающем году будут посланы ее шесеру – стрелы-змеи, несущие смерть и болезни.
Хапи, символ наивысшего подъема вод реки и ее плодоносящей силы, увенчанный пучком папирусов и лотосов мужчина андрогинного облика с переполненной плодородием грудью, изображался во многих храмах; его половые органы закрыты тремя медными пластинами, в его руках – сосуды с водой нового разлива или же жертвенник с дарами великой реки. Среди его приношений – знаки жизни и могущества анх и уас или даже джед – эмблема стабильности и годового цикла. Изображения Хапи, стоящего с дарами в руках или же коленопреклоненного, становятся особенно декоративными и яркими при Аменхотепе III, который в последние годы вообще почитался как ипостась речного божества, залог процветания и плодородия египетской земли, взяв в состав титулатуры традиционный эпитет Хапи - аа эм аха эф – «великий во время свое». Вместе с Хапи почиталась и его женская параллель, женский дух половодья, символизирующий все богатство плодоносящей земли долины Нила. Хапи Верхнего и Нижнего Египта вместе со своей спутницей участвуют в самых важных ритуалах поздних египетских храмов, выступая впереди божественных процессий.

Хапи в своей пещерею Рельеф с ворот Адриана на острове Филе. Римское время.

Одно из самых ранних изображений Хапи встречается на рельефах из припирамидных комплексов царей V династии Ниусерра и Сахура в Абусире. Тяжелый силуэт божества хорошо узнаваем, он весь заполнен знаками воды; над духом выписано имя Уадж ур – «великая зелень», в более поздние эпохи обозначавшее Средиземное море, в это время обозначавшее гигантские водные просторы Судана, скрытые у берегов двухметровыми зарослями папируса, заросшие лотосами и другими водными растениями – неизведанные и необъятные источники воды, которая, в отличие от соленой морской глади была пригодна для возлияний богам. Эпохой правления XXV династии датируется первый источник, подтверждающий то, что египтяне знали о далеких африканских истоках Нила, который приходил паводком в Египет вследствие дождей, обрушивавшихся на «горы Нубии». Египтяне сравнивали Нил с необъятным змеем Пехерхером, «змеем, качающим головой», призывающим паводок, охватывающий всю страну от Элефантины до Хер-Аха – Дельты. Другие источники уверяют, что верхнеегипетский Нил таится в глубокой пещере под островом Биге, а нижнеегипетский – проистекает из-под острова в районе старого Каира. В случае особенно плодородного года, если Нил прибывал на шестнадцать локтей, на острове Пер Хапи – «Дом Хапи» в Атхар эн-Неби воздвигали гигантскую статую Хапи, убранную украшениями и цветами лотоса, которая была символом благодарности египтян реке за еще один, новый цикл счастливого существования. Регулярный паводок Нила в глазах египтян был непосредственно связан с бесконечными водами Нуна, предвечного океана, «отца всех богов», источника любой благодатной влаги на земле, с одной стороны, приносящего возрождение и торжество жизни, с другой – выступавшего порой также в облике гигантского змея, несущего хаос и опасность всем живым существам и их повелителю – Солнечному богу. Продвигающийся из «истоков Севера», великий змей Нун был «поднят из глубин Хором» при помощи бесчисленных погруженных в сон существ, «пребывающих в Нуне». Порой, этот змей, также ассоциировавшийся с циклами времени, изображался кусающим свой собственный хвост, т.е. по словам греков уроборосом, символом бесконечности и вечного обновления времени.
Символизм Нила и его истоков египтяне видели не только в самом Египте, но и за его пределами, в Нубии. Между III и IV порогами Нила в районе Напаты из почвы поднимается гигантская скала Гебель Баркал, считавшаяся священной; у ее подножия египтяне, завоевавшие земли Куша, воздвигли святилище Амона, «сокровенного», считавшееся «вторым Карнаком». Узкий вертикальный каменный массив, поднимающийся перед скалой, напоминал своей формой поднявшегося урея в короне Верхнего Египта. Тимоти Кендалл, исследовавший Гебель Баркал, поднялся на пик «урея» и обнаружил там древние следы обработки камня, которому специально придавали форму священной змеи. На широкой части «капюшона» каменной змеи были обнаружены надписи времени правления Тахарки – кушитского царя XXV династии, которые некогда были покрыты золотыми листами, прибитыми по египетскому обычаю к скале бронзовыми гвоздями. Можно себе представить все великолепие колоссальной кобры, «выползающей» из-под горы, посвященной Амону, и символизировавшей Нил. Эта способность египтян видеть в окружающей их природе проявления божественного лежала в основе их искусства и изобразительности. В святилище большого храма Рамсеса II в Абу-Симбеле сохранился рельеф, изображающий фараона, подносящего жертвы святыне Гебель Баркала – Амону, скрытому в массиве скалы и огромной змее-Нилу, выползающей из-под основания горы. Подобное изображение сохранилось и на стене святилища Мут, супруги Амона, созданного у подножия скалы. Две кобры – одна как традиционный урей, а вторая – символ земли Судана и святыни Гебель Баркала, украшали короны царей-кушитов, завоевавших Египет в VIII в. до н.э.; Псамметих II, низвергнувший кушитов после ассирийского нашествия в долину Нила, сбивал на головах их статуй урей Египта, оставляя лишь змею Нубии.
Спустя века в храме Калабши, перестроенном в греко-римское время, мы вновь увидим воды реки в облике символической кобры, выползающей меж лап «души» - птицы бога Мандулиса, нубийской формы Хора, среди зарослей лотосов поверх эмблемы шема тауи. Это изображение бога, возрождающегося во время паводка реки, заимствованное с более древних изображений души Осириса, подчеркивало значимость разлива; даже в греко-римских зодиаках, созданных на основе египетской мифологии, знак льва, на время которого приходилось половодье, изображался стоящим на змее, поднимающей свой капюшон так же, как поднимались воды в долине.
Созидательная сила реки понималась как могучее андрогинное божество, творящее богов и их пространство, вдохновленное божественной волей Амона, но и, одновременно, исходящее из предвечных вод непостижимого Нуна.
«Он отец богов, и он их мать… это он – утроба, в которой развивается все то, что вышло [из Нуна]. Это – Великий Хапи, отец богов, это Нун в облике Хапи, половиною мужчина и половиною женщина. Это вода – есть мужчина, это холм земли, что восстает [из вод] – женщина. Это он – отец и мать. Он дает выходить ячменю мужчины и пшенице женщины потоками, что вышли [из Нуна] для людей, давая им жизнь…»
Воды Нила, включающие в себя мужские и женские жизненные силы, «делающие мир миром», с каждым циклом возвращают в благое состояние и усопших предков, прежде всего Осириса, «первого среди Западных», который ежегодно возрождался вместе с долиной реки и «вдыхал дыхание сладостное ветра северного», как о том мечтал каждый египтянин, уподобленный после кончины вечно живому богу. Подобно Осирису, рожденному, согласно текстам птолемеевских храмов, небом на седьмой день или месяц беременности, Нил также подчинен семиричному циклу, когда за семью годами благого разлива следовали семь лет недостатка воды. Этот цикл был остановлен лишь сооружением высотной Асуанской плотины и именно о нем символическим языком говорит 148 глава «Книги мертвых», текст которой традиционно сопровождается изображением семи священных коров и быка. «Эта книга – воистину великая тайна», - говорится в главе, главной целью которой было дать умершему знание имен семи коров, «торжествующих подле Ра, дающих пропитание правогласным в мире загробном, спасающих человека от всякой дурной вещи». Воплощения Хатхор, дающей вместе с половодьем пропитание и перерождающей умершего в облике маленького солнечного теленка, эти коровы были символами ритма реки и гарантами плодородия ее вод. Кроме того, это «тайное заклинание, найденное в Гермополе на блоке истинного кварцита под ногами Величества этого бога (т.е. Тота, владыки календаря), во времена царя Верхнего и Нижнего Египта Менкаура царским сыном Джедефхором», должно было обеспечить бесконечность шествия благих коров, не давая возможности взять верх семи «худым» коровам, приносящим голод и бедствия.

Дары реке и «Невеста Нила»

Поклонение Хапи было всеегипетским, у божества паводка не было какого-либо особого святилища, малого или грандиозного; вся страна становилась храмом реки во время разлива, скрывавшего под собой землю и подступавшего к ослепительно-белым храмам и коричневым глинобитным городам, сооруженным на высоких холмах. Жречество Хапи, тем не менее, существовало и было связано с культом Аписа, священного быка Мемфиса, еще с эпохи I династии ассоциирующегося с благим прибытием речных вод. Особенными узами с Хапи были связаны лишь небольшие святилища, вырубленные в скалах Гебель эль-Сильсилэ, к северу от Асуана. Здесь символом Нила выступала богиня Таурт – «Великая», более известная в облике гиппопотама, однако, изображенная в святилище Хоремхеба в облике ослепительной женщины в хаторическом уборе, кормящей фараона грудью; над богиней парит священный гриф Нехбет, а благодатный разлив символизируется двумя гигантскими кобрами, одна из которых спускается с головного убора богини, а вторая поднимает капюшон, обвивая телом лилию – геральдическое растение юга, откуда приходит половодье. У святилищ Таурт, «чистой воды, исходящей из Нуна», цари приказывали вырезать тексты, повествующие о празднествах Сед и о дарах, принесенных перед богиней Нилу.
В реку бросали бесценные свитки папируса – «Книги Нила» с перечнем приношений, подносили жертвы, возносили моления. Все святилища Египта готовили к этим празднествам свои дары, среди которых – статуэтки Нила; например, в тексте «Большого папируса Харрис» упоминается более 162 тысяч (!) статуэток благодатного божества и его супруги, выполненных из 21 разновидности материала – золота, серебра, железа, лазурита, алебастра, бронзы - и принесенных в дар речным водам. Изображения супруги Хапи, женщины приносящей плодородие, бросавшиеся в Нил для большей плодовитости речных вод, стали истоком для легенды о «невесте Нила», которая в арабское время переросла в историю о прекрасных девственных женщинах, которых топили в качестве жертвы реке. Плутарх также сообщал о некоем фараоне, якобы принесшем в жертву Нилу собственную дочь, однако собственно египетских подтверждений этому факту нет.
После завершения праздничной церемонии вся страна начинала готовиться к новому торжеству, которое через год должно было вновь провозгласить силу великой реки. Горячо ожидаемый подъем Нила определяли храмовые ниломеры, движение воды в которых позволяло предсказать обычный, недостаточный или же чрезмерный разлив и подготовить страну к наступлению реки. Накануне «ночи слезы», связанной с легендой об Исиде, от одной слезы которой, пролитой по Осирису, поднимается Нил, на берегах реки появлялись плакальщицы, облаченные в траурные, небесно-голубые одеяния, которые причитаниями, рыданиями и криками отмечали смерть Осириса и призывными окликами призывали бога возродиться вместе с благодатью реки. Вместе с первым подъемом воды начинали играть на арфе, ибо, как указано в надписи из храма Исиды на Филе, «это для него, [Хапи] начинают петь под арфу». Так наступал День Года, время обновления солнечными лучами статуй богов, вынесенных процессиями верховных жрецов из святилищ на крыши храмов.
Новую, чистую воду набирали в священные сосуды для использования по нуждам культа. Большой новогодний сосуд Амона, увенчанный крышкой в виде головы овна в парадной короне атеф, выносили на носилках сквозь врата первого пилона храма в Карнаке во главе большой процессии; жрецы окуривали сосуд благовониями, а за ним следовали носители меньших божественных сосудов и чаш. Наполненный водой сосуд с ликованием вносили обратно в храм. В реку бросали сосуды с молоком, медом, вином и маслом, в обмен наполняя специальные «новогодние сосуды» нильской водой. На этих сосудах, чаще всего делавшихся из фаянса или глины, можно найти не только иероглифическое пожелание «хорошего Открытия года», но и изображения маски Хатхор или ее священной коровы на ладье, которые подчеркивали связь половодья с богиней, дочерью Солнца, которая, удалившись из Египта в неведомые южные земли, вновь вернулась, неся с собой ликование и благодать. У горлышка «новогодних сосудов» зачастую изображались две фигурки обезьян – павианов, держащих перед богиней свиток с именами живущих.

Солкин В.В. Столпы небес. Сокровеный Египет. - М., 2006, с. 3-33 (сноски опущены).

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Powered by LiveJournal.com