Category: музыка

sand

Да-да, здесь многое можно найти. Древний Египет и не только...


ЕГИПТОЛОГИЯ. Статьи, интервью и иногда - главы из моих опубликованных книг:

О египтологии и вневременном. Мое интервью для портала "Русская планета"
Гробницы и не только. Мое интервью для портала gazeta.ru
Время, которого нет. Интервью со мной для сайта Ассоциации, 2007 г.

Часто задаваемый вопрос: как стать египтологом в России. Семь пунктов для размышления

Священные камни Ахмима. Сокращенная версия статьи, опубликованной в журнале Восточная Коллекция
Девять загадок царя Сети. Авторская версия статьи об эпохе и памятниках Сети I, опубликованной в журнале "Вокруг света", сентябрь 2011
Священная эротика Древнего Египта. Статья, опубликованная в журнале Восточная коллекция
Великий сфинкс Гизы. Вместо послесловия к книге Столпы небес. Сокровенный Египет. М., 2006
Виктор Солкин, Виталий Гуров. Забытые корабли фараонов // Древний Египет. Сборник трудов Ассоциации по изучению Древнего Египта МААТ. Вып. I. М., 2005, с. 133-146.
Египетское собрание Олега Ковтуновича. Статья, опубликованная в журнале Восточная Коллекция
Бесконечность вселенной: божество, пространство, время. Глава I из книги Солкин В.В. Египет: вселенная фараонов. М., 2001. Часть I, Часть II, Часть III
Сокровенное знание. Глава V из книги Солкин В.В. Египет: вселенная фараонов. М., 2001. Часть I, Часть II, Часть III
У истоков священного: мистерии, ритуал, жречество. Глава VI из книги Солкин В.В. Египет: вселенная фараонов. М., 2001. Часть I, Часть II, Часть III
«Девять Луков»: Египет и окружающий мир в древности. Глава IX из книги Солкин В.В. Египет: вселенная фараонов. М., 2001. Часть I, Часть II, Часть III
Легенда, рожденная Нилом. Глава I из книги Солкин В.В. Столпы небес. Сокровенный Египет. М., 2006. Часть I, Часть II
Мечта о "Сладостном Западе": погребение и трансформация. Глава VII из книги Солкин В.В. Столпы небес. Сокровенный Египет. М., 2006. Часть I, Часть II
Исида, «украшение сокровенное». Глава VIII из книги Солкин В.В. Столпы небес. Сокровенный Египет. М., 2006. Часть I, Часть II, Часть III
Мемфис. Ступени к спасению. Глава III из книги Солкин В.В. Столпы небес. Сокровенный Египет. М., 2006. Часть I, Часть II
Египетский Петербург: египетские и египтизирующие памятники на берегах Невы. Статья, написанная совместно с В.Н. Ларченко, опубликованная в нашем первом ежегоднике: Древний Египет. Сборник трудов Ассоциации по изучению Древнего Египта «МААТ». Выпуск I. М.: Бета-Фрейм, 2005, с. 148–161.
Аменхотеп III: личность, эпоха и «стиль» цивилизации. Глава IV из книги Петербургские сфинксы. Солнце Египта на берегах Невы. СПб., 2005. Часть I, Часть II
Петербургские сфинксы: история приобретения и общий анализ памятников. Глава I из книги Петербургские сфинксы. Солнце Египта на берегах Невы. СПб., 2005.
О собраниях восточного искусства и "человеческом факторе". Экспертное мнение для одного и гос.порталов
"Круговая порука", или что будет с молодыми умами в востоковедении? Экспертное мнение для одного из гос. порталов
Очарование подделок. Мнение эксперта о наиболее известных случаях фальсификации памятников египетского искусства.
Озаренные вечностью. По следам строителей египетских пирамид. Авторская версия статьи, позже опубликованной в журнале N*Joy (Пирамиды: мечта о вечной жизни / Pyramids: A Dream of Eternal Life // N*Joy 2 (2009). С. 44-49.)

ВОСПОМИНАНИЯ

"Запретный город". Мои воспоминания о шести годах работы в Секторе Востока ГМИИ им. А.С. Пушкина Часть I Часть II Часть III Часть IV Часть V Иллюстрации
"За занавесом". Воспоминания о работе в детском ансамбле ГАБТ СССР. Часть первая - "Греминский бал"; часть II - "Грозный Зевс"; часть III - "Королева, пошла!"
Несколько строк о Елене Николаевне Молодцовой - учителе и друге...

Collapse )
sadness

"Аида" в Зальцбурге. Нетребко, Семенчук и Досифей на берегу Нила.

Посмотрел трансляцию хвалимой многими «Аиды» с фестиваля в Зальцбурге (режиссер - фотограф иранского происхождения г-жа Ширин Нешат, декорации Кристиан Шмидт, костюмы – Татьяна ванн Вальсум). Очень сложные ощущения, время от времени переходящие в досаду.
В основе скучной сценографии – темнота и черный круг, на котором вращаются два унылых серых короба из ИКЕА. В них и комната Амнерис и площадь в Фивах и храм Птаха в Мемфисе, и берег Нила. Они, вращаясь, хоть как-то играют светом и тьмой, порой разделяя героев, но скучны донельзя, малофактурны и совершенно неприемлемы к такой опере, как «Аида». Спасает то, что вы видите на сцене, только ювелирная работа светорежиссера (Рейнхард Трауб), очень интересная и тонкая.

О самой Аиде. Я не особенно люблю Анну Нетребко (как её представляет на поклоне диктор «австрийская певица русского происхождения»). Но здесь она чрезвычайно хороша и даже её постоянная насыщенная телесность голоса партию ничуть не портит. Она очень хорошо играет, искренне и эффектно, очень убедительна в мизансценах и в диалогах с отцом и возлюбленным. У нее, единственной, совершенно роскошное решение костюмов – пепельно-лиловых, отличных от всего остального, эффектный , очень африканский головной убор в первых двух актах, великолепный пастельный, с намеком на Нубию, макияж. Почти образцовое, на мой взгляд, решение образа Аиды, которая смотрится очень индивидуально, а не как блеклая версия Амнерис, что часто случается. Единственный минус - верхние ноты крепкие, уверенные, но не искристые, что так важно для Аиды в некоторых сценах.





Collapse )
sand

Дом Хора в Эдфу

Грандиозный храм бога Хора, сооруженный при Птолемеях, лежит к западу от основной части города Эдфу. Под святилищем были обнаружены фундаменты и закладные тайники времени правления Тутмоса III, свидетельствующие о древности этого культового центра бога-сокола. В XIX веке храм был полностью занесен песком, на его крыше стояли дома; Огюст Мариетт, расчистивший храм, благодаря пескам пустыни обнаружил один из наиболее сохранившихся храмов древнего Египта. Согласно сохранившимся текстам, его строительство продолжалось 180 лет, несколько раз прерываясь. Первый камень храма был заложен 23 Августа 237 г. до н.э. во время правления Птолемея III Эвергета. Архитектор, под наблюдением которого шло строительство, носил имя Имхотеп, как и его далекий тезка, сооружавший заупокойный комплекс Нечерихета Джосера в Саккаре. Сооружение храма было завершено в правление Птолемея XII, отца Клеопатры VII.





Из знаменитого перечня номов, высеченного на одной из стен храма, нам известно, что в древности Эдфу имел как минимум три других названия: Аин, Хебену и Месен. Также часто город упоминался как Бехдет, резиденция «владыки небес» Хора, очень древнего божества, упомянутого еще на одной из стел царя Нечерихета (Джосера). В Эдфу Хор изображался в облике крылатого диска, сокола, либо человека с головой сокола. В текстах храма он также именуется Хор-Ра, а рельефы акцентируют его связь с Осирисом, Исидой и его супругой – Хатхор. Эти три божества считались постоянными обитателями «Дома Хора», а Хатхор из Дендеры к тому же ежегодно посещала его во время празднества священного брака двух божеств. Хор из Эдфу почитался под такими эпитетами, как Золотой Хор, Доблестный Хор, Хор Хентихтаи и стоял во главе местной божественной Эннеады. Среди других богов, почитавшихся в Эдфу, следует упомянуть Мина, Птаха, Шу, Тефнут, Монту и Хонсу.



Сам храм, по праву считающийся «классическим» для египетской архитектуры греко-римского времени, поражает своей монументальностью. За массивным пилоном находится обширный двор, обрамленный с трех сторон крытыми колоннадами, известными своими разнообразными композитными капителями. После двора, украшенного двумя колоссальными статуями соколов в коронах Верхнего и Нижнего Египта, следует пронаос с 12 колоннами, гипостильный зал, зал для приношений, из которого лестница ведет на храмовую крышу. За залом для приношений следует само святилище с монолитным гранитным наосом, перед которым некогда стояла церемониальная ладья божества. Гипостильный зал и другие внутренние помещения храма окружены множеством боковых комнат и помещений; функции каждого из них четко определены в вырезанных на их стенах надписях: это были хранилища, т.н. «лаборатория», на стенах которой были записаны рецепты благовоний и священных умащений, святилища Птаха, Осириса, Хонсу и других богов. Здесь также находилась знаменитая библиотека храма.



Collapse )
candle

"Тень Аиды". Памяти Художника и Певицы.

В наши дни, увы, сложно представить себе музыкальный театр, наполненный историзмом, внимательностью к эстетическим идеалам прошлых эпох, желанием показать зрителю тот мир, выйдя из которого сценическое действо преодолевает временные преграды и становится близким, понятным и актуальным. Именно поэтому, часто покидая стены театра разочарованными, те наши современники, которым посчастливилось увидеть расцвет Большого театра СССР во второй половине XX века, с почтением вспоминают имена выдающихся художников и исполнителей, талант и яркость личностей которых ознаменовали собой «золотой век» главной сцены страны.



В этой звездной плеяде имя Тамары Георгиевны Старженецкой (1912-2002) занимает особое место. Ее жизнь - это отражение трагического и яркого века, воспоминания о пережитой блокаде Ленинграда, работа с выдающимися мастерами оперы и балета, неистощимая страсть к путешествиям и поразительное трудолюбие. Во многом, будущее Т.Г. Старженецкой было определено атмосферой семьи – старинного просвещенного польско-литовского рода, в котором все поколения увлекались музыкой, изящными искусствами, поддерживали дружеские связи с виднейшими деятелями отечественной культуры. Эта среда породила у молодой девушки особое чувство, понимание глубинного диалога музыки и палитры. «Музыку я чувствую в цвете и цвет – в музыке», - говорила Тамара Георгиевна. Окончив Институт живописи, скульптуры и архитектуры в Ленинграде, она приняла участие в конкурсе ГАБТ СССР на оформление балета П.И. Чайковского «Спящая красавица», получив вторую премию и приглашение работать в Большой театр.
Collapse )

sand

Как-то печально все это...

Вчера посмотрел трасляцию "Гала-концерта" из Большого.

Печальное зрелище. Можно долго говорить о том, насколько непрофессионален был набор элементов, больше годящихся для утренника в ДК Сельсовета, чем для главного театра страны. Скорее, это был не Гала-концерт, а презентация возможностей сцены-трансформера, далекая от искусства, зато полная "нанотехнологий", которым можно было хлопать с глуповатой улыбкой из царской ложи.

Самое страшное, однако, в другом. Звук ужасен. Он стал, с одной стороны, пронзительно звонким, а с другой - голос оперных певцов тонул во вторящем эхе, ужасном, и недопустимом для оперы. Слушать тоже было не особенно кого. Не накопив на приезд реальных звезд, хотя бы той же Элины Гаранчи, выпустили Виолетту Урману. Однако и она казалась просто звездой на фоне клокочущей и не выговаривающей слов Анжелы Георгиу и самовлюбленного Хворостовского. Финал из "Обручения в монастыре", несмотря на то, что пели в нем отличные солисты, например, Ирина Долженко, добавил ощущения провинциальности - подобные "проходные" номера ну никак-никак не могут окрывать собой новый век Большого.

Чуть лучше был балет, особенно, фрагменты из "Пламени Парижа" и "Золотого века". Фрагмент из "Лебединого озера" напоминал, увы, пластилиновый мультфильм, а из "Спартака" был неуверенным, хотя и неплохим. Итог: ужасный звук новой сцены, ни одного оперного шедевра (и это на "Гала-концерте"), сыроватый балет, заметный скепсис на лицах Е. Образцовой и Т. Синявской, сидевших в царской ложе, вытянутое лицо М. Плисецкой, насмешливый Р. Щедрин и ощущение тошноты от происходящего, когда в видеоролике со сцены стали говорить великие Архипова, Семенова, Лепешинская, Уланова, Максимова, Васильев, Вишневская, та же Образцова... На фоне того, КАК выступали на исторической сцене они, происходящее казалось фарсом и трагикомедией. Увы.

P.S. Еще был жуткий английский пресс-секретаря Большого, позорный и никчемный, на котором она с ошибками рассказывала в начале о гостях в зале, в стиле - "вон там сидит мужчина в очках, а за ним -г-жа Матвиенко", "сейчас вы видите Майю Плисецкую. Она великая балерина. А рядом с ней Родион Щедрин. Который, конечно же, - ее муж". И т.д. Откуда, из какой глуши выкопали девицу, которая должна бы, на деле, блестяще говорить на 2-3 языках, не понятно.
myself

За занавесом. Часть III. "Королева, пошла!"

Первая часть воспоминаний. "Греминский бал"
Вторая часть воспоминаний. "Грозный Зевс"

Троллейбус мучительно долго тянулся к Театральной площади, тогда - Площади Карла Маркса. Час спустя я стоял, впившись в кулисы, и думал о том, что надо, обязательно надо отыграть спектакль, что бы ни было. В те вечера бессмертная "Cavalleria Rusticanа" П. Масканьи, именовавшаяся в русской афише "Сельской честью", шла первым актом, перед "Паяцами" Р. Леонкавалло. Ставил обе оперы - а я работал в них с самого начала, - удивительный Р. Штейн - минский оперный режиссер, обладавший невероятным обаянием, улыбкой и каким-то особенным чутьем того, что требует сцена.

Матушка, как и остальные артисты миманса, участвовавшая в этих постановках только во фрагментах, звала меня за собой. Мы стояли в первой кулисе, когда точеный Альгис Жюрайтис, глянув по сторонам, поднимал палочку и вслед за ней вел спектакль. Занавес, вздохнув, раскрывался. За ним - в темноте открывалась площадь маленького сицилийского городка, колодец, здание церкви, и стонущая, невозможная сердечная боль скрипок, которые, касаясь увертюры, вместе с арфой, старались не глядеть на сцену. Там, во тьме, на обитых пропитанной краской тканью камнях, скрывалась Сантуцца, подслушивающая серенаду Туридду.

Collapse )
sand

Душа абрикосовой ветви, или Персидская песня



с небольшим опазданием,
к дню рождения дорогой
[info]witchkaito , с пожеланием счастья...


Когда от утеса откалывается мшистый серый камень и падает, сжавшись, вниз – его подбирает в узкие, призрачные ладони эхо и шепотом вторит крику, закрыв глаза и не смея глянуть ввысь: единицы не боятся смотреть туда, где летят белые птицы.

Сорванные ветром лепестки цвета зари - оторванные от ветвей дети, несутся прочь ввысь, и не зная, как больно бьются у подножья речные воды. Для них нет границ и времени нет для них, есть только лишь небо и первые дни весны. Они не умеют зажмуривать веки.

Collapse )
myself

За занавесом. Часть II. "Грозный Зевс".


К. Глюк. Ифигения в Авлиде. Клитемнестра - И.К. Архипова, Орест - я, Электра - Аня Колесова. (с) фото - архив ГАБТ.

Первая часть воспоминаний, "Греминский бал"

Я приходил всегда раньше, за несколько минут до увертюры, на мужскую сторону сцены, в почти лишенное света пространство, граничащее с первой кулисой. Для этого надо было по заднику сцены пройти всю ее – огромное пространство, в центре разделенное светом огромного софита, светившего куда-то вверх. За тяжелым, но при этом почти прозрачным полотнищем «задника» была едва видна огромная сцена. Нарисованные на полотне, но такие впечатляющие, огромные, осязаемые – греческие корабли Авлиды, с поникшими парусами казались призраками. Над их утопленными в морской воде тяжелыми носами, и склонившимися мачтами сияла луна. Именно ее свет и создавал софит, на толстые провода которого ни в коем случае нельзя было наступить.

Collapse )
myself

За занавесом. Часть I. "Греминский бал".



Занавес открывался от поворота блестящей черной ручки, которая таилась около главного режиссерского пульта слева от сцены, если смотреть с нее в зрительный зал. На одном из массивных, невероятного веса полотнищ, расшитых пурпуром и золотом эмблемами СССР, но, по слухам, созданных трудом монашек-золотошвей, было небольшое отверстие, прикрытое прямоугольным красным лоскутом. Дотянувшись до него, можно было увидеть медленно, с некоторой показной ленцой возвращавшихся в оркестровую яму музыкантов, приподнятую стойку дирижера и залитый светом золотой зал Большого. Быстро, одним глазком, не попадаясь на глаза взмыленным рабочим сцены, ставящим декорации грядущего действия или кому-нибудь еще из взрослых. Вместе с последними звуками увертюры занавес расступался и всей своей тяжестью обдавал, словно ударив, потоком воздуха тех, кто стоял по сторонам сцены около режиссерских пультов. Привычные к своему труду бабушки, чуть завернувшись в концы могучих полотнищ, чтобы их не было видно из зала, бежали вместе с ними, не давая им вырваться на avant-сцену. От занавеса пахло пылью и величием.

Collapse )